Выбор Дон Жуана

2
doc6

С самого раннего возраста Женя любила сочинять теории, может, поэтому она и пошла в физику. Но теории ее касались не только науки, а всего, чего угодно. Имея совсем небольшой опыт любви, она, например, вывела для себя теорию Дон Жуана и довольно долго в нее верила.

У Жени со студенческих лет не было недостатка в мужском обществе. Ее окружали молодые люди серьезные, увлеченные учебой и той же физикой, которой они занимались. Сама же она влюблялась далеко не в положительных героев, а, как правило, совсем наоборот. Она попробовала создать воображаемый портрет своего героя. Герой должен был быть неотразим. Необязательно красивый, но привлекательный, обязательно талантливый и разносторонний. Конечно, умный, конечно, остроумный, с хорошо подвешенным языком, опытный в отношениях с женщинами, с легкостью завоевывающий сердца, умеющий дать отпор противнику, постоять за женщину и за себя. Герой должен был быть сильным, уверенным, ловким.

Когда она выстроила и обобщила свои критерии, она поняла, что ее герой из рода Дон Жуана. И это так же верно, как и то, что такой персонаж в реальной жизни, конечно, не существует и что какими-то параметрами придется пренебречь, чтобы получить героя в некотором приближении. Что ж, как сказал один ученый, теория окрыляет, практика отрезвляет. В целом определение было дано. То, что Дон Жуан изменяет одной женщине с другой, ее как-то не беспокоило. Он находится в поиске идеала и идеальной любви, а значит, перебор до поры до времени неизбежен. Но когда он найдет ту, ради которой велся поиск, процесс завершится, и Дон Жуан перестанет быть Дон Жуаном — измены прекратятся. Если же он продолжает изменять, значит, процесс не окончен и идеальная женщина не найдена.

В лаборатории, куда она устроилась на работу, Женю ждала встреча с героем, созданным ее воображением. Она узнала его сразу, с первого взгляда определив неформального лидера и кумира местных женщин. Пашков был старшим научным сотрудником, занимался своей темой, сидел в своем персональном углу и пользовался немыслимыми привилегиями. Он работал без усилий, не слишком напрягаясь, но гораздо продуктивнее других. «Так поднимем бокалы за это юное дарование, которое навсегда оставит свой след в науке!» — провозгласил тост Пашков, когда Женя «прописывалась» в лаборатории. К этому моменту она с уверенностью констатировала, что влюбилась, и что ситуация абсолютно безнадежна.

Казалось, все женщины бегут курить, когда курит он, идут обедать, чтобы сесть с ним за один столик. Казалось, что все к нему пристают, заигрывают, ищут повод, чтобы заслужить одобрение. Это раздражало. Женя затаилась и решила, ни при каких обстоятельствах не выдавать свои чувства. Она была сдержанной по натуре, что помогало держать линию, однако это же и усугубляло положение. Видя ее равнодушие к Пашкову, ей стали пересказывать многочисленные истории, в которых женские имена менялись одно за другим, а мужское оставалось константой. Жене открывали сердца, и она стоически выслушивала признания.

Он был остроумен, он играл на гитаре, он прекрасно танцевал, он писал стихи. «Пашков — это мой псевдоним, моя настоящая фамилия — Пушкин!» — говорил он. Смуглый, с кудрявыми волосами, он, и правда, походил на Пушкина, разве что без бакенбард. Зимой он катался на горных лыжах, летом занимался экстремальным туризмом. Как-то Женя приехала с юга с выгоревшими волосами и ресницами. «На ресницах твоих пыль далеких дорог, — продекламировал Пашков, и, встретив ее взгляд, добавил — Мирзо Турсун-Заде, с Вашего позволения». Женя чувствовала, как его обаяние затягивает, и ничего не могла с этим поделать.

Несмотря на множество совпадений реального лица и героя, отличия, конечно, имелись. Когда-то Пашков был женат, но жена развелась с ним, устав от бесконечных измен. Согласно Жениной теории, он был Дон Жуаном, который еще не остановился и продолжает поиск идеала. Однако он никого не искал и не добивался. Женщины сами искали его расположения, безо всяких усилий с его стороны. Он не отказывал, но и не проявлял особого интереса. Он с легкостью менял партнерш, оставаясь, по-видимому, равнодушным ко всем. Но это еще больше подогревало женский интерес.

«Похоже на спорт, — думала Женя со злостью, — ни капли любви, ни капли сострадания, а женщины как пешки». Женя отдавала себе отчет, что прояви она свои чувства, она только пополнит ряд пешек, но вряд ли станет той «фигурой», которая остановит Дон Жуана. «Да и можно ли его остановить?» — спрашивала она себя, нанося удар по собственной теории.

Женя приходила на работу раньше Пашкова и смотрела в окно, как он идет к центральному входу — небрежная походка, слегка наклоненная голова: «Одет, как всегда, просто и элегантно — вкус стопроцентный, одежда сидит идеально. Бедные женщины и я вместе с ними». Один раз, глядя на нее, Пашков произнес насмешливо: «У раскрытого окна я по-прежнему одна». Она засмеялась, но по утрам в окно смотреть перестала.

Как-то весной лаборатория собралась на дачу к одной из сотрудниц «на шашлыки». Дом был большой — двухэтажный с двумя верандами, гостиной, камином. Народ рассредоточился — кто готовить, кто гулять, кто играть в бильярд.

Стоял холодный день, весна еще не разошлась, и было приятно посидеть перед камином. Они наготовили много вкусной еды, привезли напитки, диски с музыкой. Настроение было хорошее, хотелось общаться и танцевать. Один раз Женя танцевала с Пашковым. Музыка увлекла ее, она закрыла глаза, губы непроизвольно потянулись к нему, и он поцеловал ее. Она ответила на поцелуй: «Ах, вот так? — сказал Пашков, — я и не думал…» — «И я не думала», — ответила Женя, отступая на прежние позиции.

Ей захотелось побыть одной, и она отправилась на веранду делать хворост. Откуда-то взялся черный кот и попросил есть. Она покормила кота, непрерывно думая о поцелуе, и собиралась уже в дом, когда на веранду вышла Света. Света взяла ее за руку: «Мне кажется, у меня внутри все горит, будто по жилам течет очень горячая кровь. Чувствуешь, какие руки?» — «Что с тобой?» — спросила Женя, но могла и не спрашивать, она видела, что Света почти не отходила от Пашкова. — «Не знаю, что со мной. С ума, наверное, схожу», — сказала Света. Повернулась и ушла. Кот потерся о Женину ногу: «Вот. Видишь, котик, какие страсти кипят, а у меня только масло закипает».

Вечером сели пить чай-кофе. Пашкова и Светы за столом не было. Женя давно заметила их отсутствие, но не хотела ни о чем думать. Гена спросил внезапно: «А где Пашков?». Ему не ответили. Люся шепнула Жене: «Там же, где и Света».

Общий разговор вдруг потерял для Жени смысл. Казалось, все думают об одном и том же, а говорят, лишь бы не молчать. Женщины отправились мыть посуду. «Пойдемте, что ли, сыграем партию», — позвал Игорь». — «И что? Будем теперь ждать их, как последние дураки?» — спросил Гена. — «Да ладно, еще рано», — ответил Игорь. Зоя, хозяйка дачи, словно извиняясь, объясняла Жене и Люсе: «Она попросила разрешения прилечь, сказала, что ей плохо». — «Ей так плохо, что он уже два часа не может от нее отойти», — сказала Люся. «Может, им постучать?» — предложил Леонид, когда изображать неведение уже не имело смысла. Все засмеялись, но неловкость осталась. Еще полчаса спустя парочка спустилась сверху. Пора было возвращаться. Зоя закрыла дом, и все отправились в обратный путь.

Женя пыталась анализировать свои чувства, но анализ осложнялся тем, что никаких чувств не было — лишь пустота. «Итак, я с ним целуюсь, а он, можно сказать, сразу после этого идет наверх со Светкой. А я ничего не чувствую. Может быть, все прошло, и любви больше нет?» Женя сама себе не верила: «Разве так бывает? Человек же — не робот. Или все-таки робот? В одночасье или даже в один момент, любовь испаряется. Интересно, куда? В эмпиреи. И там витает». Одно было ясно: между ней и Пашковым никогда ничего не будет. Казалось, она не узнала о нем ничего нового, но одно дело слышать о его романах, другое — видеть своими глазами.

История стала известна в коллективе. Пашков держался, как ни в чем ни бывало. Света же напрасно ждала продолжения. Он дал понять, что ничего в их отношениях не изменилось и рассчитывать не на что. К бывшим подружкам он относился искренне дружески, но им хотелось любви. Света едва не заболела. Она жаловалась Жене. Говорила, что Пашков негодяй, хотя и потрясающий любовник. Что он черствый эгоист, раз не понимает, как она его любит. Что она не может поверить, что он так равнодушен, и что так хорошо, как с ним, не было никогда. Женя слушала ее любовный бред рассеянно и утешала ничего не значащими словами.

Через какое-то время после событий на Свету посыпались несчастья. Она разошлась с мужем. С ней осталась дочка, сын не захотел жить с матерью. Муж тяжело заболел. Когда он лежал в больнице, их квартиру обокрали. Света неудачно поменяла работу и потом долго не могла никуда устроиться.

Со временем Женя стала отмечать печальные последствия романов Пашкова. Одна его подружка отменила свадьбу, поскольку жених не выдерживал сравнения. Другая не раз являлась на работу с синяками: ее бил ревнивый муж. Кто-то унижался, добиваясь его внимания, кто-то злился, кто-то разочаровывался. Можно было сказать, что женщины виноваты сами, но его вина была неизмеримо больше: он лишал их надежды на любовь. Разрушительное действие чар Дон Жуана Женя чувствовала и на себе. Пустота, образовавшаяся в сердце, никак не заполнялась. Время шло, а она все вспоминала их танец и поцелуй на той загородной вечеринке.

Как-то на похоронах одного из своих друзей Пашков возобновил отношения с его вдовой, и они сразу поженились. Что было между ними прежде, неизвестно, но говорят, что прямо на кладбище она сама предложила ему свою руку. Он принял предложение, и это был конец. Она-таки остановила Дон Жуана. Но, вопреки Жениной теории, это была не лучшая из лучших, а худшая из худших женщин на свете. Расчетливая, лживая и злая, она сочетала массу пороков и была способна на любую подлость. Она многим принесла несчастье, она свела в могилу своего мужа и, когда наступил черед Дон Жуана, она превратила его жизнь в ад. И хотя кто-то сожалел об этом, но Дон Жуан и должен гореть в аду!

Еще интересное