Что, где, для кого?

5
sk263

Новости от дамских угодников

Как ОНА пахнет? О, это очень интимный вопрос (но вовсе, кстати, не неприличный). Правильный ответ: каждая по-своему. И в этом ЕЕ прелесть и сила. Но ЕЙ этого мало. И ОНИ про это знают, поэтому сочиняют в угоду ЕЙ самые разнообразные запахи. Спору нет, придуманные ароматы тоже прекрасны, некоторые даже настолько, что ОНА предпочитает убедить остальных, будто это и есть ЕЕ запах. Ну и ладно, мы ЕЙ поверим, тем более что сами не прочь вдыхать ароматы июньского жасмина, июльских лилий, августовской белой дыни — всего, что соединили в своих новых духах фирмы Chanel и Rochas, всемирно известные знатоки ТОГО, ЧЕГО ХОЧЕТ ЖЕНЩИНА.

Allure

Как же единодушны на этот раз были в своем выборе европейские и американские дамы. Наконец-то они получили то, о чем мечтали, но не смели в этом признаться даже себе, — духи-власть, духи-нежность, духи-тайну. Это Allure. После одиннадцати лет молчания Chanel, покончив с черно-белой прозой своего аскетического дизайна и порядковых номеров, вдруг отважилась на милую вольность, на нежный беж, на тихий, но страстный призыв, заключенный в самом слове «allure».

Что это? Предательство заветов и принципов незабвенной Мадемуазель? Отказ от строгого стиля Chanel? Ничуть! Всего-навсего попытка уловить изменчивый дух времени, попытка догнать нынешнюю женщину, заглянуть ей в глаза: чего ты хочешь, красавица? Свой ответ предложили два знаменитых Жака — Жак Хеллью и Жак Польже, главные парфюмеры фирмы Chanel. Опытные искусники, они соединили аромат мандариновой рощи и знойный запах магнолий, свежесть речных лилий и сладость бурбонской ванили.

Десять лет они колдовали над этим летучим, вкрадчивым запахом, придумывая и отрабатывая до мелочей формулу новой женственности. По их версии, женщина Allure, как и ее предшественница, проносившая всю жизнь в своей сумочке флакон Chanel #5, умеет отличить подлинную роскошь от подделки. У нее наметанный глаз и безошибочный вкус. Она выбирает все самое лучшее. И не только в парфюмерном магазине. Это женщина от Chanel прежде всего. Но лимузины, шиншилла и перчатки до локтя остались в прошлом, так же как будуарные тайны Chanel #5.

Их классическая сложная гамма сейчас уже не очень сочетается с современными ритмами и силуэтами. И хотя эти духи по-прежнему любимы женщинами всех континентов, а мужчины не мудрствуя лукаво предпочитают запасаться именно ими к Рождеству, век Chanel #5 на исходе. Их легендарный аромат — это печаль минувших дней, воздух «безумных 20-х», пять капель вместо ночной рубашки на Мерилин Монро, шик кичливых провинциалок, выливающих на себя по полфлакона в дамском туалете Lido или Maxim’s. Можно просто задохнуться от их запаха, когда представляешь себе, какое количество мегалитров Chanel #5 было пролито и испарилось в воздухе нашей славной планеты.

Allure — это женщина из толпы, но такая, что с толпой не смешивается. Она живет в своем ритме, исходя из собственных представлений об этой жизни. Нет, она не патентованная красотка, спешащая выставить свои достоинства на всеобщее обозрение. Есть в женщине Allure тишина, которая притягивает без слов, целомудренность, которая не позволяет подходить к ней слишком близко, и гармония, которая делает ее совершенной.

Большинство француженок называют Allure самыми гармоничными духами года, итальянки превозносят их как самые изысканные, немки считают, что они подходят для женщин с сильным характером, а заокеанские покупательницы нашли их очень и очень сексуальными. Собственно, в этом и был гениальный расчет двух Жаков. Они придумали духи, которые устроили всех и которые почти наверняка одобрила бы даже строгая мадемуазель Шанель. Ведь Allure — это в каком-то смысле и ее изобретение.

Ее линия, ее сюжет, ее гениальная уверенность, что только женщина достойна украшать собою мир. Fleur d’Eau У этих духов легкое дыхание и простенькое название, которое легко перевести как «Цветочная вода». В сущности так оно есть. Их запах — это запах реки с плывущими по ней букетами лесных цветов. Это образ невинности и соблазна, кротости и неги. Такие духи, наверное, могли быть у Офелии. Они бы подошли Лолите.

Кстати, знаменитый дом Rochas, где были созданы Fleur d’Eau, возник именно тогда, когда Гумберт Гумберт встретил свою прекрасную нимфетку. Первый серьезный успех в парфюмерном деле кутюрье Марселя Роша пришелся на конец войны, когда в 1944 году на парижских прилавках появились его первые духи с названием коротким и убедительным, как слова военной команды, — Femme.

Как это часто бывает в мире моды, духи возникли не сами по себе, а были навеяны любовью к конкретной женщине. Femme — это свадебный подарок Марселя Роша своей будущей жене Элен. Он подарил ей один из самых пленительных ароматов сороковых годов — запах свободы, победы, счастья. Именно так восприняли парижанки новые духи Rochas. Они полюбили их потому, что услышали в терпком стойком аромате призыв оставаться женщиной во что бы то ни стало, даже после всех ужасов и потерь, даже посреди руин и развалин. Женщиной-видением, женщиной-мечтой, женщиной-сном.

А еще почудилось тогда в Femme настойчивое и откровенное приглашение к роману с самыми серьезными намерениями и на долгие годы. Так оно и вышло. Менялась мода, умирали одни духи, появлялись другие, а Femme оставались — изящный флакончик в старомодной коробочке, украшенной черными кружевами. Символ женской стойкости. Этакий хрустальный солдатик в кружевах, придуманный взамен оловянного андерсеновского влюбленным Марселем Роша. Сколько лет прошло, а каждый раз, когда заходит речь о доме Rochas, все восклицают как по команде: «О, Femme!» Хотя после них было еще немало знаменитых духов, получивших признание и имевших устойчивый многолетний успех во всем мире.

Прежде всего Madame Rochas и Mystic Rochas — элегантные реликвии 60-х годов, придуманные уже самой Элен Роша, которая после смерти мужа возглавила знаменитую фирму. Пожалуй, самая сильная, самая запоминающаяся нота в духах Rochas — это вкрадчивая нежность. Тихая гавань для потерпевших крушение, уютный камин, разожженный посреди ледяной стужи, прощальное объятие в вокзальной суете расставаний — вот что такое классические Rochas. Ими легко пресытиться, но нельзя ни с чем спутать.

В последние годы в эту уютную и немного душную атмосферу ворвался свежий ветер молодых ароматов Eau de Rochas и Tocad. Запахи лета, лимонов, морских брызг слились в один мощный поток, обрушившийся на парфюмерные прилавки всего мира. Не последнюю роль в преображении образа фирмы сыграл ирландец Питер О’Брайен, ставший с 1990 года главным художником Rochas. Своеобразие его модных коллекций — в утонченной игре контрастов. Все построено на соединении авангарда и классики, умеренной экстравагантности и привычной элегантности. Духи Fleur d’Eau выдержаны в том же стиле провоцирующей двойственности. Их невинность обманчива, их родниковая чистота таит роковые бездны.

Fleur d’Eau — это омут, притворившийся безмятежным озером с плавающими по зеркальной глади цветочками. И все же их ландышевый русалочий дурман дарит ни с чем не сравнимое наслаждение. Омут? Пусть омут! Русалка? Пусть русалка! Лучше уж сразу махнуть туда с головой, чем всю жизнь провести на берегу, боясь замочить ноги. А в общем все правильно. История повторяется. И Femme, пройдя свой пятидесятилетний путь, вернулась к тому, с чего начала. К любви Сокровища от Givenchy Дом Юбера Живанши сотрясают перемены. Под гром благодарных аплодисментов знаменитый маэстро, певец застенчивой женственности, верный трубадур Одри Хепберн и других «прекрасных леди» 50-х годов, оставил свое детище, уступив место англичанину Джону Гальяно, представителю совсем другого поколения, элегантному мистификатору и веселому безумцу 90-х.

Для мира моды уход Живанши подобен гибели «Титаника» или исчезновению с экранов Греты Гарбо. Может быть, не так печально, но не менее драматично. Как будто кончилась целая эра, а вместе с ней исчез и растворился в парижских сумерках силуэт женщины Givenchy — элегантного божества, семенящего на каблуках-шпильках в раскачивающейся на ветру шляпе колоколом, украшенной насмешливым декадентским бантом. Такое не повторяется, такого больше не будет. И словно последнее напоминание об этом исчезнувшем чуде вкуса, женственности и изыска — коллекция бижутерии, созданная вручную мастерами Givenchy под руководством и при непосредственном участии Джона Гальяно как дань уважения основателю дома и великому кутюрье.

Эти ожерелья, браслеты, клипсы производят впечатление клада, найденного после кораблекрушения. По ним легко можно вообразить, чем был Живанши и чем стал, что нового привнес в эстетику дома Гальяно, от чего он решительно отказался, а что продолжает хранить со священным трепетом неофита. Ушла строгость и даже некоторая сухость линий, появилась театральная пышность, избыточность, вызывающая, даже какая-то наивная роскошь. Угас черный цвет элегантности, воссиял золотой цвет богатства. Но при этом сам дух Givenchy остался.

Дух веселого обожания и наивного обожествления женщины как существа высшего, неземного, которому можно помешать воспарить, только перегрузив ее пудовыми драгоценностями, дерзкими шляпами и безумной любовью. «Сахара», «Неоготика», «Парижский праздник». Все это вариации в сущности на один и тот же сюжет, начатый Живанши в начале 50-х и продолженный Гальяно в конце 90-х, — женщина-идол, богиня.

Женщина, достойная поклонения. Для нее был создан превосходный сет «Черные бриллианты» — колье и серьги из белого металла в сочетании с дымчато-черным и белым австрийским хрусталем, и колье «Золото пустыни», обрамляющее шею матовым золотым кружевом, и причудливое ожерелье «Роза Гальяно», соединившее сияние золота с безудержным сверканием розовых, зеленых и оранжевых камней.

Особый эффект этих украшений заключается в том, что, не претендуя потрясать баснословными каратами, они сами по себе уже являются произведениями искусства, при одном взгляде на которые начинает учащенно биться сердце. Этой осенью новая коллекция Bijoux Givenchy уже появилась практически во всех модных магазинах мира и, конечно, Москвы. Эта красота стоит много дешевле настоящих драгоценностей. Ну и что с того?

Еще интересное